Песня рун - Эйрик Годвирдсон

Вчера. Вчера, он вспомнил, перебирал сумки перед дорогой. Укладывал купленное у трактирщика – колбасу, грудинку, хлеб. И зачем-то переложил ее, книгу. Перекинул через плечо лямку. И так и не снял – даже на привале.

– Не вози ее наставнику. Не вози ее к магам. Не отдавай никому из живущих, кому желаешь добра. И кому зла желаешь – тоже не отдавай, такого зла не заслужил никто. Это зло по мерке на целый мир скроено – я знаю толк во всяком зле, рыцарь. Потому что этой книге не положено быть в мире для живущих. По ту сторону – не положено. Здесь, по эту сторону книга молчит – но там, о, там она шепчет, поет, причитает… ты не слышал, не слышал, не слышал… У меня нет ответа на вопрос о том, почему. Я не знаю, почему ты не слышал книгу – но не до конца сойти с ума тебе помогло что-то, чего я не понимаю.

– Не до конца?

– Не до конца.

– Я знаю, – глухо отозвался Фокс. – Что ступил на эту дорожку. Я не хочу по ней идти – но что же мне делать-то?

– Оставь ее здесь. Здесь, где она молчит.

– А… ты?

– А я не нужна этой книге. Она – понимаешь ли, она, книга, такая же, как я – ее не должно быть. Она не живая и не мертвая – она хочет быть живой. И не знает, как – но поэтому требует от живых поделиться с нею свой жизнью. А я и сама не знаю, как стать живой до конца, и мне нечем делиться.

– Но в замок попадают иногда люди же? Обыкновенные, живые! – Фокс разволновался. Идея была так соблазнительна, но…

– Если я что-то понимаю в чудовищах – а я понимаю, поверь! – чудовищной книге не нужен всякий живой. Рыцарь, маг, князь – да. А бродяга… ни к чему. Да и потом, не забывай. Тавтейр – мой замок.

Лалейн засмеялась – на этот раз смех прозвучал не так жутко. Она вдруг словно засветилась вся – и переплавилась из девы в козочку, точно такую, как там, в лесу. Красивую точеную козулю с девичьим ликом.

– Ты устала, – не спросил, а утвердил Фокс. – Дева Лалейн, ты уверена, что здесь эту книгу никто не найдет?

– Уверена. Я могу поклясться тебе… чем угодно. Собой, памятью об отце, матери, или брате? Моим замком?

– Поклянись памятью о мести, – Фокс выговорил это с большим трудом. – И о ведьме Мод.

– Жестокий рыцарь. Но я клянусь, да. Ты угадал – я все еще есть именно потому, что помню о них.

– Скажи-ка, дева раэн Тавтейр, а что сделалось с ведьмами?

– С ведьмами? Да ничего. Они жили на болоте за тавтейрским лесом столько, сколько вообще может тянуться земная жизнь. Но ведьмы – это всего лишь люди. И всему приходит конец… кроме моей сказки. Хотя, ты, я думаю, удивишься – род-то не погас. Сейчас ларандом Тавтейр правит род Элдриков… тогдашний барон Элдрик был мой дядя, родной. Вернулся с войны, застал ларанд Тавтейр в запустении, устроил все, как мог… замок только вот пропал. Вместе со мной. Но да это ничего, это и не плохо – гляди-ка, пригодилось!

– Спрятать книгу рун?

– Ты же знаешь, что она – никаких не рун! Это – книга духов, и никак иначе.

– Духов?

– Да. Так оставишь ее тут?

– У меня нет выбора. Я не хочу стать смертью для всего, что я люблю – вон как Бъёдн. Или превратить кого-то в такую же смерть.

– Я покажу тебе, куда положить твой клад… я надеюсь, рыцарь, ты знаешь, как правильно укрывать клад, чтоб его никто не нашел?

– Фокс! Фокс, Тэнно, куда ты… а-аийя! – когда всадник опустил камень на как следует заклятый рунами клад и выпрямился, собираясь прощаться с девой Лалейн, вокруг все вдруг зазвенело, как тоненькие металлические трубочки-ветряные колокольцы, а глаза затопило белым, матовым светом, и голос девы-козули, произнесшей единственное «а теперь прощай, рыцарь, и никогда не приходи боле», растаял в нарастающем звоне, сменившись резким, встревоженным голосом Айенги.

Волчица ойкнула, отскочив – точно обожглась, зато Скай подскочил ближе, обнял крыльями, покрутил из стороны в сторону:

– Ты что это удумал, исчезать? Йэстен, что случилось, почему ты только что чуть было не растворился в воздухе?

– Искры какие жгучие, что это было? – Айенга все-таки приблизилась и придирчиво обнюхала Фокса, заключив: – От тебя пахнет чем-то странным. Камнем, грозой и зверем. И колдовством каким-то.

– Я… погодите-ка. Сколько меня не было?

– Сколько? Да нисколько! Ты отошел, потом вскрикнул – и мы кинулись к тебе. А ты принялся исчезать! – сердито заговорил Скай.

– Как это – исчезать?

– Тебя окружила какая-то сверкающая, как метель под солнцем, дымка – вон Айенга обожглась об нее, когда тебя хотела выдернуть, и ты сделался прямо полупрозрачным, как туман… клянусь, через тебя деревья было видно! А потом… я совсем уже думал рвануть за тобой – но ты вернулся. Перестал мерцать и вот стоишь задаешь вопросы… И зачем ты брал с собой эту проклятую книгу, Фокс? Объясни хоть что-нибудь!

– А книги-то с ним и нет, – странно покосившись, произнесла Айенга, все еще принюхиваясь. Шерсть на загривке у нее встала дыбом. – Скажи-ка, а на самом ли деле ты – мой ученик?

– Айенга… ты что, не веришь мне? – Фокс аж захлопал глазами от обиды.

– Это он, – успокоил волчицу Скай. – А вот книги с ним и правда нет.

– Фокс? – Айенга упрямо наклонила голову. – Где книга?

– Ее нет. Так получилось.

Волчица, издав сдавленный выдох-рык, с места прыгнула на всадника, и они покатились по снегу, вздымая белую пыль, сбивая метелки жухлых трав и разбрасывая прошлогодние листья, не до конца укрытые зимним покровом.

Глава 20. «Торросс ждет!»

– Ах ты, скверный мальчишка, – рычала она, лапами нагребая снег и листву на прижатого к земле всадника. Тот хохотал и отплевывался. – Вот будь я человеком, поседела бы в один миг! У меня чуть сердце не разорвалось, а он шутки шутит, тоже мне, умник. А ну немедленно рассказывай, прохвост, где тебя носило!

– Айенга, со мой все в порядке. Если Скай жив и здоров – то что было обо мне тревожиться, ты чего?

– Я не знала, – успокоившись, она села рядом и жарко задышала пастью, высунув язык. – Это правда, Скай?

– Да, разумеется. Нас поодиночке смерть не берет, только вместе.

– Я, признаться, подумала, что тебя книга сожрала. Так куда ты ее дел? – уточнила Айенга.

– Ох и история была сейчас, – Фокс поднялся, отряхнулся и отправился к костру, сохнуть, вытрясая подтаявший снег из-за шиворота, и приходить в себя. Друзья последовали за ним.

– Рассказывай, не тяни. Ты на самом деле пропадал отсюда – на один вздох, не дольше, как мне показалось. Но… Тэнно, не темни.

– Я побывал в замке Тавтейр, – признался Фокс, и обстоятельно пересказал все – от самой встречи с козочкой и до рунного заклятия над кладом-книгой.

Слушали его внимательно, и мало не раскрыв рот – что Скай, что Айенга.

– Ну и дела, – только и проговорила волчица. – Не сделалось бы хуже от того, что ты там оставил книгу!

– Если я знаю достаточно о магии нашего мира, я думаю, что теперь до книги будет добраться сложнее, чем когда-либо. Хозяйка замка сказала, что она не желает выпускать книгу.

– Хозяйка…! Мертвячка, нежить, – Айенга гадливо сморщила нос. – Но на диво разумная, это правда.

– Ну так она же не хотела быть такой, – тихо произнес Фокс.

– Ты должен был бы дать ей покой, – медленно, задумчиво проговорила Айенга. – Понимаешь?

– Понимаю, – Фокс буркнул это себе под нос так, что у белой волчицы не осталось сомнений – он не одобряет этого совета. Всадник поднял голову и закончил фразу:

– Но кто бы стерег книгу?

– М-да, – Айенга встала, нервно переступила на месте, снова плюхнулась рядом.

– Этот вопрос не имеет ответа, – вздохнул Скай. – По крайней мере, сейчас.

– Мне все-таки думается, раз за столько сотен лет она, эта козочка, сумела сохранить умение связно мыслить, то и с задачей укрыть книгу от мира справится. Я, Айенга, подумал там, в замке – а что,